?

Log in

No account? Create an account

Сергофан Прокудин как историческое явление

Прокудины всех стран, совокупляйтесь!

Previous Entry Не ссы - репость! Next Entry
О СМЕРТИ, О ЛЮБВИ
sergofan_prok
Самадхи без отрыва от корней

Наверно, я очень комично выгляжу в глазах окружающих: вполне себе взрослый мужик, который собирает и складирует магазинные чеки, билеты в кино, дамские затычки и прочие маловразумительные предметы или бумажки. Всё это барахло не имеет ни малейшей материальной либо практической ценности, но любовно сортируется и тихарится мной по дальним уголкам жилья в качестве экспонатов будущей фантасмаго­рической экспозиции, которую сам я иронически именую «Музеем капитал-шоу».


ОСТАНАВЛИВАЮЩИЙ ВРЕМЯ

В закромах моей памяти

Я не настолько самонадеян, чтобы тщить себя надеждой, будто бы мою биографию станут трепетно изучать грядущие поколения, вышедшие из недр моих тестикул, исследователи-прокудоведы возьмутся препарировать под микроскопами каждый прожитый мной день и нахерачат кучу диссертаций на основе моей судьбинушки, а прямо у покосившегося дома на улице Репина в маленьком сибирском городишке поставят мой бронзовый бюст на далёкой родине. Ни рылом, ни биографией для подобных почестей я явно не вышел. Зато тешусь глупой мечтой: в возрасте, когда память ещё не подводит, а маразм пока не настиг, целыми днями я буду торчать в своём персональном музее, любовно разглаживая выцветшие бумажки, перебирая фото давно умерших людей и в который раз заново переживая события, важные исключительно для меня. А потом все эти запасники с сомнительными ценностями вышвырнут на помойку мои непочтительные наследники, изглаживая из памяти людской всякий зримый след того, что я когда-то существовал и топтал землю, мать её ети. Если что и останется, так лишь миллионы буковок, посеянных мной в интернете и на страницах печатных изданий.

Моя башка - вид изнутри

Но зато каждый из человеков обладает неповторимыми, отданными временем во владение лишь ему одному сокровищами. Они клубятся сказочными миражами в глубинах мозга, где каждая секунда висит кристальной капелькой росы. Туда не войти и даже не заглянуть постороннему: сколько ни всматривайся извне в глаза ближнего своего – во тьме не различишь редкостных вещиц, висящих по стенам сознания, обыденных драгоценностей, мерцающих под хрустальными колпаками; и только каждый из нас, время от времени запрокинувшись в собственную память, способен вызвать к жизни свет угасших звёзд и пройтись по музею, заключённому в крохотном средоточии своей черепной коробки. А сколько лувров и эрмитажей со смертью всякого сущего сметает холодное пламя, сколько дворцов и хранилищ исчезает бесследно, обращаясь в липкую вонючую жижу разлагающейся мёртвой плоти!

За сорок лет до смерти

С десяток лет назад у моей тогдашней подруги (кому шибко любопытно – могут в деталях ознакомиться с хроникой этих затейливых семилетних отношений ВОТ ТУТ) умер отец. Она сообщила об этом, позвонив мне по телефону на работу, по-детски всхлипывая и скуля на одной долгой высокой ноте. Отец её помер хуёво: совершенно ещё не старый мужик, в свои пятьдесят четыре года позабытый бывшей женой и взрослыми детьми, он выпал из жизни, из-за пьянки потерял работу и постепенно замкнулся в стенах крохотной квартирёнки на последнем этаже, в беспорядке и мусоре, копящемся по углам. Однажды в декабре он лёг ничком на диван – трезвый ли, бухой ли – потом этого уже невозможно было определить, и сердце его остановилось. Пролежал отец в отапливаемом жилище две-три недели, пока наконец сын-тунеядец, зашедший случайно, не взломал дверь и обнаружил среди смрада своего полуразложившегося папаню. История, впрочем, совсем непримечательная для нашего дивного нового времени, и не о ней сейчас речь.

В поисках прекрасного

Ранее мы ни разу не встречались с моим потенциальным тестюхой, и встреча наша произошла совсем не так, как мне представлялось до этого сотни раз. Чтобы забрать тело для похорон, я приехал в провинциальный морг, холодный, тесный и вонючий, где по углам лежали жмуры разной степени тошнотворности. Покойный, раздувшийся в лиловую лягушку настолько, что и черт человеческих нельзя было разобрать на месте, где ещё недавно было лицо, уже был готов к положению во гроб и выносу – в поношенном костюме и относительно чистой рубашке. Служитель морга подал мне снятую им с трупа толстую золотую цепь, которую алкаш как-то умудрился не пропить, и я немало подивился честности этого простого человека, не только не прикарманившего ценную вещь, но и не спросившего с меня даже маломальской расписки в получении артефакта.

За тридцать лет до смерти

После похорон мы с подружайкой отправились в квартиру её умершего отца, чтобы там – среди ещё не выветрившейся гнилостной вони – перебрать его вещи и определить, можно ли что-нибудь их них оставить в семье. По большому счёту, родных интересовали исключительно документы на квартиру, до сих пор не найденные – какое-никакое, а наследство. Ото всего остального мамка моей возлюбленной – прежде времени сморщившаяся карлица – наотрез отмахивалась, комично и брезгливо. Покопаться в квартире несостоявшегося родственника более всего хотелось мне: было очень любопытно, что же за человек умер, каким был он и что вложил за свою жизнь в голову и душу девочки, которую я любил.

Факультет ненужных вещей

Скажу сразу, что из вещей покойного в дальнейшую службу ничего не годилось, как будто все они скончались вместе со своим хозяином на манер рабов древнего правителя, вот только в могилу с мёртвым повелителем опустить их отчего-то забыли. Потомки оказались варварами, не помнящими обычаев предков, а потому ни засаленные и заношенные предметы одежды, ни заросший плесенью пустой холодильник на кухне, ни находящийся при последнем издыхании телевизор, ни сервант с отваливающимися дверцами, – весь этот хлам просто не мог отправиться в другую жизнь с новыми хозяевами. Я уж не говорю о диване, на котором отец помер, и на котором среди скомканных грязных простыней чёрными струпьями засохли потёки его разложившейся плоти. Под матрасом на этом диване и обнаружились мной искомые бумаги, благодаря которым впоследствии бывшая жена покойного смогла ввести детей в наследство, сделала косметический ремонт в хате и поскорей сбагрила её с рук. Все потроха квартиры, само собой разумеется, автоматически отправились в мусорные баки.

В хоромах алкаша

А пока что мы сидели в забушлаченной конуре и разгребали залежи спортивных книг и брошюрок (до того, как окончательно запиться, покойный был тренером и за пару лет до смерти даже вывел свою футбольную команду в чемпионы Хакасии), старые книги в разодранных корешках (особенно впечатлили меня «Двенадцать стульев», распадающиеся на отдельные листочки), трогательные виниловые грампластинки, допотопные чёрно-белые фото, замусоленные записные книжки, переполненные именами и телефонами неведомых мне людей.

Чистые погоны - чистая совесть

На вешалке в прихожей под всякими обносками неожиданно обнаружилась старая шинель солдата Советской Армии. Дочка рассказала, что свою армейскую шинель отец хранил всю жизнь, и даже в самый запойный период ему в голову не пришло бы сбыть шинельку кому-нибудь по дешёвке, как невозможно предать друга, с которым вместе немало пройдено и пережито. Я сразу ощутил внутреннее родство с человеком, которого никогда не видел живым. Я и сам донашиваю вещи до крайности: вовсе не из жадности, а потому что уютно обустраиваюсь в них, и до последнего мига мне жалко оставлять их, как родной дом, в котором пережито немало счастливых и траурных моментов.


НА РУИНАХ ЧУЖОЙ СУДЬБЫ

Суета сует - и ни хуя более

Несколько лет назад я снимал комнату в огромном семейном общежитии, где, по моим подсчётам, проживало около тысячи человек. Густонаселённый дом, в котором обитал и я, был своего рода перевалочной базой, огромным пирсом, от которого временами отчаливают и к которому то и дело пристают грузовые лодчонки с нехитрым человеческим скарбом. А в то время, пока одни вещи перетаскивают туда-сюда плечистые и слегка пьяные грузчики, другие предметы, призванные создавать жилой уют, – всякие там диваны, тумбочки, светильники и пледы – лежат грудами на асфальте и выглядят вне обжитых стен особенно абсурдно и жалко, как сизые осклизлые кишки, выпотрошенные мясником из туши животного и брошенные на солнцепёке – на радость мухам.

А у нас во дворе

Моё окно на первом этаже выходило аккурат на мусорные баки, и всякое утро я мог наблюдать, как жизнерадостные алканавты наполняют огромные картонные коробки отбросами, которые накопились в мусоропроводе за сутки, и, весело матерясь, влекут отходы к бакам. Всюду жизнь. Помню, как-то однажды алкаш вытащил на свет божий совсем уж печальный груз. Видимо, накануне в нашем доме склеил ласты какой-нибудь одинокий старикан или бабка, и вот небритый чистильщик волок на помойку всё, что осталось от имущества усопшего: одним узлом было серо-бурое ватное одеяло, во втором были увязаны поношенные и драные шмотки, на которые не польстились даже соседские нищеброды.

Они тоже были молодыми и живыми. Когда-то

Мужик безразлично швырнул тряпьё к мусорным бакам и ушёл, но вскоре вернулся. В руках у него были два старых фотопортрета в застеклённых самопальных рамках – из тех, что в былые времена торжественно висели в каждом доме на видном месте (это сейчас фото близких людей в лучшем случае гнездятся в бумажниках, по соседству с купюрами и банковскими картами, а в худшем – пребывают в компьютерном анабиозе, откуда их вытаскивают на экраны мониторов лишь изредка, чтобы похвастаться по пьяни перед гостями). На выцветших портретах, изрядно подправленных ретушью, были двое: чубатый парень в мешковатом пиджаке и с напряжённо вытаращенными глазами; со второго портрета смотрела миловидная девушка с локонами по моде сороковых годов и в кофточке с белым кружевным воротничком. Алкаш бросил портреты в мусорный бак, и стекло на одном из них сухо треснуло…

Томск деревянный

А неделю назад мы с моей марушкой ездили в Томск, где она до этого не бывала ни разу. За три дня я стоптал ноги буквально до жопы, таская свою маленькую женщину по улицам города моей юности, гордо показывая ей исторические и собственные достопримечательности. Надо сказать, что от старого Томска с каждым годом остаётся всё меньше и меньше: сибирские Афины смахивают на молодящуюся пенсионерку, которая – вместо того, чтобы с достоинством нести свои благородные седины – мазюкает помадой морщинистые губы, совсем не обращая внимания на драные немодные башмаки и плохо подтёртое гузно.

Нью-Томск

Понаехавшие нувориши, не имеющие никакого отношения к коренным томичам, суетливо обустраивают своё жизненное пространство, и потому, как вражьим десантом, город оккупирован точечной застройкой: там и сям на месте старых деревянных домов, помнящих ещё юного революционера Серёжу Кострикова и загулы купца Кешки Кухтерина, вырастают вставные челюсти торговых центров из стекла и бетона, офисных зданий и пафосных жилых муравейников. Несмотря на иллюзорный подъём, благоустройство Томска ужасающе: на содержание архитектурных памятников денег нет, городские дороги разбиты в хлам, поиск обычной урны для мусора превращается в занудный квест, а дворы зарастают бурьяном.

Томск советский

В один из таких дворов я затащил марушку, чтобы та вдохнула аромат старого Томска и взглянула изнутри на незавидное бытие простых томичей. Во дворе между зданиями, где в советские времена находились кондитерский магазин «Белочка» и кинотеатр «Пионер», расшеперился грузовик, сюда же выходила дверь в одну из псевдоинновационных контор, каковых с лёгкой руки Чубайса развелось по стране видимо-невидимо. Двухэтажный кирпичный домишко в глубине двора оказался заброшенным, и сквозь выбитые стёкла можно было увидеть разруху его внутренностей. Марушка заглянула внутрь, потом что-то повлекло её за угол, откуда она и поманила меня взволнованным голосом.

Немного же остаётся от человека...

У стены валялась груда мусора, точнее, выброшенных кем-то старых вещей. Видимо, очередной насельник дома недавно завершил свои дни, а прыткие детки, захватив наследное жильё, избавились от ненужного им барахла. Прямо в грязи валялось письмо, на листке которого мне удалось разобрать начальные строки: «Здравствуй, мой дорогой брат Николай!», а коробочки от лекарств и детские рисунки (внуки всё-таки бывали в гостях у стариков) соседствовали с посудой советской эпохи и несколькими древними фото, наклеенными на паспарту.

Лица затонувшей Атлантиды

Первое, явно дореволюционное, изображало группу бравых вояк в фуражках и папахах, с каменными лицами стоящих и сидящих в три ряда. У одного из них в руках была гармошка, а прямо перед группой на полу были разбросаны пучки сена да для чего-то торчал потешный игрушечный собак. Не иначе как символизировал верных псов царского режима.

Глядящие из тридцатых

На второй фотографии – уже явно тридцатых годов – группа товарищей разного возраста (скорее всего, соседи или коллеги по работе) расселась на ступеньках деревянного барака, и ещё две девчушки случайно попали в кадр. Кто были все эти люди на снимках? А может быть, среди них находились деды или родители покойного хозяина осиротевших вещей? Увы, никто этого уже не узнает и не расскажет никогда…

...и десять стульев из дворца

По счастью, марушка моя – такая же барахольщица, как и я. Переглянувшись, мы забрали с собой фотографии и несколько предметов посуды, исторической ценности не представляющих, но ценных совсем другим. Я убеждён, что у всех вещей есть атомарная память, и они навечно запоминают голоса, запахи и прикосновения людей, пользовавшихся ими. Пара уродливых керамических кувшинов и таких же кружек, нелепая латунная ваза да стеклянная сахарница (что ещё могла иметь обычная советская семья в ту баснословную эпоху) отныне будут жить бок о бок с нами, пока смерть не разлучит нас.

За последней чертой

Всякий человек жив до тех пор, пока на земле сохраняется его могила и пока остаются люди, помнящие его. Но если даже ни того, ни другого уже нет, земное существование личности, отправившейся в загробный мир либо в ёбаную нирвану, продлевают вещи, перешедшие по наследству новым хозяевам. И если однажды ночью меня разбудит чужой сон с незнакомыми персонажами, который кто-то демонстрирует в моей голове, как знать, не покинувшая ли этот свет душа даёт знать о себе через бытовые ретрансляторы, мирно стоящие на комоде.



Я ненавижу заканчивать свои тексты риторическими вопросами, как это любит делать прошмандовка Лена Миро исключительно с целью спровоцировать говнотёрки в комментариях, но сегодня как раз тот случай, когда задать вам несколько вопросов мне очень хочется.
А что делаете вы с вещами ваших покойных родных?
Есть ли у вас в доме предметы из прошлого, напоминающие о давно ушедших людях?
Воспитываете ли вы своих детей в уважении к памяти предков или будете после своей смерти накрепко забыты неблагодарными детьми и внуками?


И да хранит вас аллах или как его там.


promo sergofan_prok october 5, 2016 06:00 49
Buy for 50 tokens
История неопровержимо доказывает нам на множестве примеров: если долго биться в стену головой, рано или поздно случится одно из восьми – либо ты в хлам измочалишь собственный лоб, либо препятствие рухнет. Видимо, башка моя оказалась достаточно дубовой: мне таки удалось пробить барьер на…

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal сибирского региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

И вам тем же самым концом - по тому же месту

+

Edited at 2017-07-28 01:16 am (UTC)

Сильная статья. Многим после неё станет, хоть на минуту, стыдно. Я только фотографии храню. И в рамках, на стене. Иногда вспоминается бабушкин ридикюль, где она хранила самые ценные, по её мнению бумажки. Нет его, утерян безвозвратно. Иваны мы, не помнящие родства.

Хороший текст.
Хотя уверения в том, что тебе чужда "мирская слава", ненужное кокетство.
Нужна слава, нужна известность, иначе б не писал о себе на публику.

Жизни уходят, связи между поколениями разрываются и это не восполнить. Сами поколения исчезают в собственном беспамятстве. У кавказцев, однако, норма, когда человек может назвать семь колен своих предков. У русских дай Бог, если помнят прадеда.

Оставили Иконы. Дедовы медали. Вышитые прабабушкой рушники.
Осталась ценнейшая вещь - дневник деда..... начатый в 41 году и до 45.... каждый день задокументирован.
В бабушкиной квартире осталась прялка, швейная машинка....... не поднимется рука выбросить!

Сергофан, привет тебе с жаркого Кавказа.
Статья тронула. Получи от меня экспромт.

Сергофану Прокудину.

Память ещё не подводит, маразм пока не настиг.
О жизни примеры приводит, а жизнь – это в космосе миг.
Память потомков беспечна, всё обернётся в прах.
О пирамидах… история вечна, о Сергофане в словах.

Прочитал и обалдел: ты подсмотрел за мной - копия Я! От этого моего болезненного пристрастия к старине, жена приходит в неистовствои выбрасывает всё подряд. Был бы я главным в стране, обязательно ввёл бы закон: За беспечное отношение к старине и истории - статья. Сколько интересных артефактов я потерял по причине наведения порядка в квартире моей женой. Женщины почему вы такие тупорылые? Почему вам порядок и чистота дороже истории?
Ладно, посетовал, а теперь к статье.
Жизненно, очень жизненно и обстоятельно. Благодаря таким, как ты Сергофан и сохраняется хоть, что для потомков. На своём примере скажу: в молодости не до этого. Кровь бурлит, круглосуточно СТОИТ, а на уме одно: КОМУ вдуть.
это теперь, когда укатали крутые горки, начали работать мозги и самовлюблённо, осуждаешь себя: ах какой я был... Кто не был дураком у того и не было молодости.
А теперь по порядку на вопросы:
Да я сохраняю: фотографии отца с фронта, медали...
Даже сохранил свой армейский китель, а дембельнулся я в 1971 году.Через 45 лет попытался влезть в него, кое-как получилось.


Будет ли о нас память у потомках сомневаюсь. что долго... Но это надо воспринимать, как должное...






У меня инструмент от прадеда остался. От деда и отца тоже. Особенно хороши самшитовые рукоятки молотков. Я этим инструментом регулярно пользуюсь. Прадед был плотником, дед токарем, отец электриком. Я инженер по автоматизации. От каждого из предков достался нужный в хозяйстве предмет.

мелочи храню...
есть портновские ножницы с орлом, молочник ф-ка кузнецова,
Фото на картонках... были, нужно поискать...
книги.
и память.

Какие-то вещи да, сохраняются. Сентиментальность.
Прокачивать же мелких на уважение к памяти тех, кого они и в глаза никогда не видели - на мой взгляд, напрасная трата времени и скорее научит их лицемерию.


Принципиально не соглашусь

Если постоянно и голословно требовать от короеда: "Уважай предков своих, сучонок!", так он, наоборот, возненавидит их, если даже будет лицемерно божиться, что уважает.
Но если постоянно рассказывать ребёнку разные интересные истории об его дедах и бабках, прадедах и прабабках, о каких-то временнЫх реалиях той эпохи, правильно подавая инфу, то спиногрыз невольно проникнется уважением и безо всякого нажима.
Именно так поступали мои родаки, бабка и тётка. А потом я уже заинтересовался своими предками настолько, что сам захотел узнать как можно больше, и сейчас изученное мной гинекологическое древо нашего рода прослежено по метрическим книгам аж до XVIII века.

Очень милая такая зарисовка
Аж захотелось тоже что-то написать

Попробую ответить, тем более что задает их не эта прошмандовка Лена, которая меня еще и заблокировала ))))

От покойных деда и бабки остался у меня сервиз мадонна (кажется так называется) в исполнении кобальт и немного хрусталя каког-то. Хрусталь я раздарил довольно много, оставил бокалы, и стоит это все в самодельной витрине на радость взгляду. А потом как-то лет десять назад пришел я в гости к одной тетушке, впоследствие ставшей даже женой моей ненадолго (ну так получилось) - а она чаем меня поила из почти такого сервиза.
Блять ! У меня он за стеклом стоит выставлен, а тут тебе чай в него льют .

А остальное все сдал-отдал либо ликвидировал, ну кроме статуэток и еще подобной мелочи

О людях как-то так сложилось вспоминать мне ничего не хочется. А вот про события какие-то прошедшие сохраняю конечно что-то на память - билеты на первый концерт Раммштайна в России, например

А насчет воспитания уважения - хоть и некому мне воспитывать это самое уважение, скажу что воспитанием уважения не добьешься. Уважение делами можно добиться ...

А вот и сервизик , такой же как мой
https://im0-tub-ru.yandex.net/i?id=d7132d9f10bf2ddab6d0f2e67aac1d35-l&n=13

Вещи раздали соседям, друзьям родителей. Никому из нас не оказался нужен железный гараж на санях, вилы и косы. Кое-какие вещи, постельное белье из льна и некоторая посуда была разобрана детьми. Квартира была продана и деньги разделены между братьями. Фотографии, иконы, раритетные книги, хранятся у всех понемногу.
Раз в год мы собираемся все в месте и едем за двести верст на могилки, что-то там делаем, стоим молча несколько минут думая каждый о своем, точнее по-своему и разъезжаемся в свою жизнь.
Какие-то памятные вещи используются. Например "Книга о вкусной и здоровой пище" издания 50-х годов. Затертая до дыр, используется женой регулярно.

Память, она в голове, в нейронах, а не в тряпках или ветхих бумажках. Лично мне не требуется никакое барахло, чтобы помнить человека таким, каким я его знал. И кладбище не нужно. Я даже своей дочери строго-настрого наказал, чтобы после моей смерти сожгла меня и высыпала в океан или Гранд Каньон (пусть даже в сортир привокзальный), дабы потом моя могила не заросла бурьяном, ожидая виноватых посещений со стороны потомков. Не хер обогащать ритуальную шушеру с ее "памятниками на заказ".

Да она ещё раньше с тобой управится

У америкосов давно уже принята традиция - сдавать в дом престарелых вполне ещё себе жизнеспособных и в здравом уме родаков: хули, мол, им в богадельне за отдельные деньги обеспечат куда лучший присмотр, нежели это можем обеспечить мы, стремящиеся к успеху и не имеющие лишнего времени на отдачу сыновнего/дочернего долга в материальном и душевном выражении.
И отправляют.
Как в том милом анекдоте: "Бабку ещё вовсю ебать можно, а вы её - на помойку".
Это скотское обыкновение начинает приживаться и у нас в стране: старики - мусор, мешающий жить юной поросли.
Сейчас ты молодой, сильный и с бородой, но стоит тебя одолеть старческим хворям либо разбить параличу - как миленький, поедешь в какой-нибудь хоспис на дожитие до той самой урны с прахом, и светлая память о тебе непременно сохранится в дочкиных нейронах.
А как относятся к старикам в наших домах престарелых и какой там уход за ними, я однажды имел случай увидеть сам. Лучше уж в петлю.

Edited at 2017-07-30 01:00 pm (UTC)

Испугался как-то даже этого текста. Обычно едко-оптимистичные, а тут - грусть какая-то, пусть и глубоко латентная. И вопросы в конце, слишком уж интимные, чтобы повально на них отвечать начали. Не, ответить всем хочется, это да, но вот интимнее интимного смущает. Это ж не про абстрактную и далёкую от каждого политику, не о законченном (начатом) ремонте квартиры (страны), не о обаме трампе (Джефферсоне), коротко сказать, не о том, где всяк эксперт, потому как лично его касается. Тут конкретно, про тебя и про меня. Про гнильцу вопросик, Али про свежесть...
Сложно всё, Сергофан. Сложно.
Вот не скажу, навскидку, какие вещи хранятся, но хранятся точно. Это надо сидеть, перебирать скрупулёзно. Оно случается иногда само-собой: или непонятно к чему вещь откуда-нибудь вывалится, или кто-то из семьи случайно найдёт. Сыну в таких случаях обычно объясняем, что за вещь и почему не выбрасывается. А вот, чтобы закатологизированы все были (я так понял, у вас всё именно так), такого нет. От Отца, который в Прокопе, в свои 60, однажды, 21 сентября, сел в трамвай и уехал в Небо, даже и не знаю, что осталось. Ну фотографии, ну кольцо обручальное, ну вставной стеклянный глаз, ну книги, ну немного стихов, которыми баловался меж попойками, бутылка португальского портвейна из ГУМа семидесятых, затерянная в украинском погребе и случайно нашедшаяся, когда Маму в Россию перевозили (от контакта со светом, пластмассовая пробка под фольгой рассыпалась прямо на глазах. Сейчас напрочь загерметизирована скотчем и стоит в темноте, с остатками растворившейся пробки на дне).Фотографии... От Мамы, которая очень тяжело уходила и которую я, подонок, предал, наняв сиделку, потому что не мог. Физически не мог. Оправдываться не буду. От неё, ушедшей в 80, ровно в католическое Рождество, много что раздал(и). Мебель, одежду (оч.модную для 70-80 и отлично сохранившуюся), ковры. Холодильник продал. И квартиру тоже. Не любил я ту квартиру. Не саму квартиру, не город, не район. А вот что-то не любил и все. Фотографии, сумочки, ещ5 что-то оставлено. Фотографии. Спиртовка (была врачом) И книги родителей. Что-то есть от Бабушек-Дедушек. Наверное, не избавлялись бы ни от чего, но, блин, где хранить...
Хотелось бы воспитывать. В смысле, вообще воспитывать, что непременно включает в себя и уважение к предкам. Но всё очень-очень тонко, о Сергофан)).
(В этом месте подумал, а как должны воспитывать своих детей потомки, скажем условного Войкова и т.п.?) Думаю, главное показывать наследникам, что такое оставаться человеком. А про ревякинскую "Мы с тобой" я уж как-то вспоминал, но здесь она уместнее всего приживётся.
Спасибо за правду!

каждый сделан памятью предков, все не вольны, ты сделан матерью-отцом-их родителями,и куда эта дороженька ведёт вниз?, знает кто? может и знат,да смолчит такой. моя бабка по отцу сделала просто-пожгла все фото с 30-х годов,подарила 2 колечка бабкам,повернулась боком и заснула уже навсегда. Имхо-в большинстве случаев всё выбрасывается в помойку.если память(кровь)пересилит-этого не будет покуда ещё жив тот малой,кто и предков своих не помнит.память-кровь-и своя воля определяют.чего-то выбилось-поезд ушёл под откос.не моё собачье дело-на хер копить "фантики", оно само придёт и спросит : Ну,и как ты тута? Ты глазами лупаешь,те просмеялись тихо : Обосрался,гляди. Вот и нужно постараться не обосраться(без пафоса словечки).

Храню.
Есть.
Да.

Опять пропал куда-то! Ау!